- Я еще раз говорю тебе, Мибу-кун - я сама хотела бы знать, где он и что с ним.
Ория старается держать себя в руках. Ория думает, что в последнее время он только и делает, что старается держать себя в руках - потому что любая мелочь выбивает его из равновесия. Это непозволительно.
Одна из причин его раздражения сидит возле чайного столика и вертит в пальцах металлическую спицу, вынутую из прически.
- Укиё-тян, я давно тебя знаю. Ты выглядишь слишком спокойной для того, кто потерял близкого человека.
- Зато ты, Мибу-кун, нервничаешь слишком много для самурая, - невозмутимая кукла бьет по слабым местам так же метко, как и швыряет свои чертовы спицы.
- Дело не во мне, Укиё-тян, - он тщательно подбирает слова. - Просто я беспокоюсь за него. Я не верю, что он мог так глупо погибнуть, когда взорвалась лаборатория, но...
- О, эта лаборатория, - Укиё рассеянно взмахивает рукой, - дурацкое место. Банки, склянки, хирургические столы... Будь уверен, это неподходящий интерьер для его смерти.
- Он говорил, что никто никогда не бывал в лаборатории, - медленно произносит Ория.
Укиё морщится, осторожно покалывая кончиком спицы указательный палец.
У нее перед глазами - блеск портала, первого портала, поставленного ею самостоятельно, в неимоверном напряжении и страхе, сразу после того, как задрожал и взорвался тонким звоном серебряный медальон с розой.
У нее перед глазами - ржавые пятна крови на руках, на подоле ее платья, на его одежде.
У нее в ушах - ее собственный, дрожащий от слез голос: Кадзу-кун, не смей! Я из-за тебя в портал полезла, не смей умирать!
И его - еле слышный, но скрывающий насмешку: значит, очко в мою пользу, Укиё-тян.
Спица втыкается глубже, чем нужно.
По пальцу скатывается капля.
Укиё слизывает ее и говорит, улыбаясь:
- Могу тебя заверить, Мибу-кун - я не знаю, где он сейчас, но не меньше тебя хочу его найти.
Ория старается держать себя в руках. Ория думает, что в последнее время он только и делает, что старается держать себя в руках - потому что любая мелочь выбивает его из равновесия. Это непозволительно.
Одна из причин его раздражения сидит возле чайного столика и вертит в пальцах металлическую спицу, вынутую из прически.
- Укиё-тян, я давно тебя знаю. Ты выглядишь слишком спокойной для того, кто потерял близкого человека.
- Зато ты, Мибу-кун, нервничаешь слишком много для самурая, - невозмутимая кукла бьет по слабым местам так же метко, как и швыряет свои чертовы спицы.
- Дело не во мне, Укиё-тян, - он тщательно подбирает слова. - Просто я беспокоюсь за него. Я не верю, что он мог так глупо погибнуть, когда взорвалась лаборатория, но...
- О, эта лаборатория, - Укиё рассеянно взмахивает рукой, - дурацкое место. Банки, склянки, хирургические столы... Будь уверен, это неподходящий интерьер для его смерти.
- Он говорил, что никто никогда не бывал в лаборатории, - медленно произносит Ория.
Укиё морщится, осторожно покалывая кончиком спицы указательный палец.
У нее перед глазами - блеск портала, первого портала, поставленного ею самостоятельно, в неимоверном напряжении и страхе, сразу после того, как задрожал и взорвался тонким звоном серебряный медальон с розой.
У нее перед глазами - ржавые пятна крови на руках, на подоле ее платья, на его одежде.
У нее в ушах - ее собственный, дрожащий от слез голос: Кадзу-кун, не смей! Я из-за тебя в портал полезла, не смей умирать!
И его - еле слышный, но скрывающий насмешку: значит, очко в мою пользу, Укиё-тян.
Спица втыкается глубже, чем нужно.
По пальцу скатывается капля.
Укиё слизывает ее и говорит, улыбаясь:
- Могу тебя заверить, Мибу-кун - я не знаю, где он сейчас, но не меньше тебя хочу его найти.
Leave a comment
